Кто организовал и исполнил один из самых дерзких и загадочных «эксов» в Пермской губернии?
Утром 15 сентября 1906 года пермский губернатор Александр Болотов пребывал в хорошем настроении. Осень начиналась без особых потрясений. Со времени «стрельбы» в Мотовилихинском заводе зимой 1905 года ситуация в губернии, казалось, начала успокаиваться.
Иллюзия «умиротворения»
Стачки пошли на спад. Призывавшие к революции партии – социал-демократы и эсеры – заметно поутихли после того, как по явкам прошлась жандармская метла. В январе 1906 года по всей губернии прокатилась мощная волна обысков и арестов, парализовавшая политическое подполье. В начале июня в губернском центре был повторно разгромлен Пермский комитет эсдеков и арестованы «посланцы» большевистского центра Яков Свердлов и его жена Клавдия Новгородцева.
В жандармерии были уверены, что уральское подполье полностью ликвидировано и, если «восстанет из пепла», то очень нескоро. Хотя прибытие в Пермь в августе нового агента ЦК социал-демократической партии – Федора Сергеева (Артема) стала полной неожиданностью для охранки.
Болотов искренне надеялся, что во вверенной ему государем губернии вот-вот воцарится окончательное спокойствие, и, наконец, прекратятся братоубийственные мятежи и кровопролития. Стражи правопорядка методично добивали последние очаги подпольной «активности». В первых числах сентября обнаружили в Екатеринбурге «тайную типографию на полном ходу». Предприятие принадлежало социалистам-революционерам – полицейские обнаружили «около трех пудов шрифта и массу других принадлежностей для печатания».
В Перми 11 сентября временный военный суд рассмотрел уголовное дело об убийстве двух казаков 17 Оренбургского полка. На скамье подсудимых оказались жители Пермского уезда Николай Запольских и Василий Сивелев. «Приговором Запольских присужден к смертной казни чрез повешение, – сообщал репортер судебной хроники. – Но, в виду уменьшающих обстоятельств, несовершеннолетия его, а также сознания, суд постановил ходатайствовать пред командующим войсками о замене смертной казни каторжными работами. Иванов присужден к крепости на 1 год и 4 месяца без лишения прав» … К слову, совершеннолетие в России считалось тогда с 21 года, а убийце Запольских на момент суда было 20 лет. Впрочем, и с защитой подсудимым повезло – за их дело взялся один из лучших адвокатов Перми, присяжный поверенный окружного суда Николай Вармунд. Он слыл либералом и в апреле 1906 года баллотировался в Государственную думу от партии кадетов…
Ограбление в стиле «дикого запада»
Во второй половине дня от благодушного утреннего настроения у губернатора не осталось и следа. Тревожная весть пришла из Березовского завода, где случилось дерзкое вооруженное нападение.
В два часа пополудни на завод в экипаже, запряженном парой лошадей, возвращался казначей с огромной суммой наличных – более 10 тысяч рублей. Эти деньги предназначались для выплаты жалованья рабочим. Помимо кучера, в экипаже находился только «швейцар» – этим словом в начале ХХ века могли обозначать охранника.
Не доезжая 2-3 верст до завода, кучер заметил четырех человек, вышедших из леса, «и по поведению и фигурам их определил недобрые намерения».
«Оборотившись к казначею, он предупредил его приготовиться к нападению, – писали «Пермские губернские ведомости». – В этот момент был убит коренник, и экипаж встал. Началась перестрелка с той и другой стороны. Грабители отняли сумку с 10 000 рублей и скрылись в лесу. При этом ограбленные заметили, что одного из участников грабежа товарищи вели под руки, что дает повод предполагать, что он был ранен».
Казначей получил четыре пули, в том числе вскользь по темени и в живот, и чудом остался жив. Швейцар получил три неопасных раны, кучер отделался легким ранением в ногу.
«Грабители, видимо, хорошо были осведомлены о всех обстоятельствах провоза денег, – предположил автор заметки о нападении. – В этот день по дороге из города проехало не менее пяти одинаковых экипажей, принадлежащих различным служащим Березовского завода. Кассир ехал в закрытом экипаже, и рассмотреть личности проезжавших было нельзя, следовательно, грабители должны были хорошо знать кучера, лошадей и другие особенности провоза денег».
Естественно, возникло предположение, что к ограблению могли быть причастны боевики революционных партий. В то время этим промышляли как социал-демократы, так и эсеры (официально РСДРП отказалась от «эксов» в мае 1907 года, на V съезде партии в Лондоне).
Почерк «Михалыча»
Главным организатором большевистских «эксов» в Перми в первой половине 1906 года был Яков Свердлов («Михалыч»).
Пермский большевик Иван Глухих (партийная кличка «Японец») вспоминал в 1923 году, как в марте 1906 была составлена группа из трех боевиков для ограбления сборщика винной монополии. План обсуждали на явке под руководством Свердлова:
«Помню и представляю себе, как сейчас, фигуру т. «Михалыча»: в студенческой форме, на носу – пенсне в роговой оправе, юноша лет двадцати, среднего или выше среднего роста, худощавый.
Говорил Михалыч внятным, но тихим голосом: «товарищи сделайте как можно без жертв… как можно без жертв» …
Экспроприация сорвалась – сборщик на месте предполагаемого грабежа не появился. Как выяснилось позднее, его предупредил провокатор – «особо доверенный человек комитета, заведующий оружейным складом боевой дружины Яков Вотинов».
Попытка нападения на другого акцизного чиновника вновь обернулась фиаско для большевицких боевиков. Они сами попали в казачью засаду. Притом – в ходе «экса» были погибшие:
«Хотя и давал нам «Михалыч» наказ – действовать без жертв – но на этот раз оказались жертвы, – вспоминал Глухих. – Был убит сборщик винной монополии – Орлов, убит был ямщик (фамилии не помню), ранен сопровождавший сборщика стражник – Меркушев. С нашей стороны был убит тов. Обухов в момент его ареста казаками, которым он оказывал сопротивление».
Кстати, скорее всего, Иван Глухих сознательно нарисовал в своих воспоминаниях «вегетарианский» образ Свердлова, жаждущего не допустить кровопролития. Как-то не вяжется это с образом «сурового революционера», вооруженного «классовой теорией». Да и другим свидетельствам это противоречит.
«Инициируя создание боевых групп, Свердлов искоренял в них «все признаки нерешительности и слабости». В мемуарах о нем приведен такой пример: «С ядовитым сарказмом обрушился Яков Михайлович на одного из боевиков, потрясенного тем, что своим выстрелом он ранил черносотенца. «Ты что же, – говорил Яков Михайлович, – революцию в белых перчатках хочешь делать? Без крови, без выстрелов?».
Решения партии им не указ – в лесу есть землянка и хлеба запас!
Нападения на акцизных чиновников могут показаться незначительными, с точки зрения доходов в партийную кассу. Хотя порой в их саквояжах могли оказаться и суммы в 7-8 тыс. рублей. Но можно ли считать «незначительными» потерянные при этих разбоях жизни?
Ну, а денег, разумеется, для партийной работы большевикам требовалось с каждым месяцем все больше. Правда, уже летом 1906 года часть эсдековских организаций Урала начала проявлять «меньшевистские колебания» (как это называли советские историки) относительно «партизанских выступлений». В Пермском комитете РСДРП об «эксах» после ареста Свердлова не хотели даже и слушать. Осенью 1906 года Пермский комитет РСДРП принял решение о роспуске своей боевой дружины. Эсеры были настроены решительнее, однако их активность в губернии была невысокой.
Несогласные «товарищи» из обеих партий в ответ занялись самодеятельностью. Участник беспорядков в Мотовилихе Александр Миков сколотил свою группу боевиков, «которая изыскивала денежные средства и оружие для нужд революционной борьбы путем экспроприаций». Тот же путь избрал и ставший вскоре знаменитым «идейным бандитом» Александр Лбов, скрывавшийся в лесах еще с конца 1905 года. Впрочем, осенью 1906 года эти отряды действовали в основном близ Перми и особо громких акций не совершали. Кто же тогда стоял за хорошо организованным грабежом казначея Березовского завода?
«Товарищ» браунинг
Эту «тайну» раскрыл в своих воспоминаниях, опубликованных в 1930 году, бывший меньшевик Петр Мурашев. В 1906 году он жил в Екатеринбурге и вращался в кругах местных революционеров. В том числе – с искавшими приключений братьями-боевиками Михаилом (эсер) и Александром (эсер-максималист) Горшковыми.
Мурашев красочно описал свою встречу с одним из братьев:
«Михаил сильно загорел и обветрел; его острый нос, глубоко сдавленный при основании, еще более заострился, серые глаза лихорадочно блестели.
Он откровенно поведал мне о своих «подвигах», от которых становилось жутко. Между прочим, я спросил его, как он не боится останавливаться у сестры, может и сам погибнуть, да и ее подвести под суровую кару.
– Чего мне бояться? Во всяком случае, я дорого продам свою жизнь!
Михаил самодовольно распахнул полы пиджака, и я увидел с одной стороны на поясе маузер, с другой бульдог, кинжал на цепочке, вдобавок он вытащил из кармана и повертел перед моими глазами блестящим металлическим предметом.
– Браунинг. Хорошая штучка, верный товарищ.
Обреченность большинства таких людей, как он, была очевидна. Днем раньше, днем позднее, но поймают и пристрелят».
Горшковы попали под влияние странного человека по фамилии Талызин (его имени мемуарист не сообщает), – аптекаря, который в 1905 году увлекся «революционными идеями». В начале 1906 года он снял в Екатеринбурге квартиру на Сибирском проспекте и превратил ее в лабораторию по изготовлению взрывчатки и бомб. Талызин был горячим сторонником «эксов». Притом, он не скрывал, что часть денег, полученных с грабежа, собирается потратить на личные нужды: мечтал «купить участок земли в Сибири, выстроить хутор и заниматься сельским хозяйством». Образованная на хуторе коммуна, могла бы, по мысли аптекаря, укрывать и снабжать оружием беглых каторжников.
Украденное – счастья не приносит…
Именно Талызин разработал план «экса» у Березовского завода. Для участия в налете собрали «сборную команду» из радикалов всех идейных толков – пять максималистов, трое эсдеков, двое эсеров. На деле в акции задействовали восемь человек. Талызин и Александр Горшков лично не участвовали в ограблении, потому что «в то время были на большом подозрении у жандармов».
«Вопросу, куда девать деньги, было уделено немало внимания, – вспоминал екатеринбургский подпольщик Григорий Порошин. – И после долгих споров было решено, что деньги должны быть поделены между всеми участниками поровну и кто какое найдет им применение – дело его совести. Двое сразу же заявили, что они намерены использовать их на бегство за границу…
Экс удался, было взято 10 тысяч, из них 1000 серебряных рублей в виду тяжести были брошены в лесу, так как при отступлении участники наткнулись на верховых людей, а остальные были поделены».
Двое грабителей, действительно, уехали со своей долей в Америку – с туго набитым кошельком, «проклятый капитализм», видимо, показался им привлекательнее! Мечта вдохновителя грабежа Талызина сбылась: он прикупил себе хутор с 75 десятинами арендованной земли. Но насладиться счастьем он не успел – его ради грабежа убили уголовники, хотя денег в его кошельке не нашли. Хутор вскоре конфисковала полиция, расследовавшая убийство и нашедшая у двух обитавших в доме девиц фальшивые паспорта. Вот уж поистине – экспроприация экспроприаторов!
Правда, полиция несколько сплоховала – вместо того, чтобы сразу арестовать подозрительных барышень (а это были сестра Горшковых Юлия и анархистка Шура Основина), им было велено на другой день явиться в полицейское управление. Юля и Шура, конечно, этого не сделали: накоротко подстригшись, девицы переоделись в мужчин и сбежали в Екатеринбург, где «растворились» в подполье…
Петр Мурашев не ошибся в своем прогнозе относительно типичной незавидной судьбы подпольщиков-боевиков. Михаил Горшков погиб в перестрелке с солдатами в 1907, его брат Александр нашел свою смерть в Пермской губернской тюрьме в 1908 году.
Око за око: жесткий ответ властей на эксы и террор революционеров
Для властей Пермской губернии с сентября 1906 года вновь начались тревожные дни. Стало окончательно ясно, что политические радикалы пошли в контратаку, и справиться с ними можно только самыми жесткими мерами. Именно в сентябре полиция начала активно разыскивать Александра Лбова и участников его банды. «Экс» на тракте у Березовского завода со всей очевидностью показал, что, если революционеры будут оставаться безнаказанными со стороны закона, вал преступлений будет лишь нарастать. Несколько ранее – 12 августа – на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге был совершен теракт, целью которого был премьер-министр Петр Столыпин. В результате взрыва 27 человек погибли на месте, 33 были тяжело ранены. Акцию совершила петербургская организация эсеров- максималистов.
19 августа (1 сентября) 1906 года Совет министров Российской империи принял «Положение о военно-полевых судах». Они могли применяться «для ускорения судопроизводства по делам о гражданских лицах, обвиняемых в убийстве, разбое, грабеже, в нападении на часовых, военный караул, чинов войска и полиции или должностных лиц, в вооруженном сопротивлении властям, а также в изготовлении, приобретении, хранении и сбыте взрывчатых веществ и снарядов…».
