«Отец» пермского фельетона

Пермский хронограф

В своем мемуарном очерке «Известные по качеству», о выдающихся пермяках начала ХХ века, писатель Михаил Осоргин упоминает о журналисте Владимире Яковлевиче Кричевском:

«…Был у нас свой фельетонист, по фамилии Кричевский, по псевдониму Кри-Кри. Как он писал! Сколько яду он вкладывал в свои короткие строчки в неофициальном отделе «Губернских ведомостей»! Начальства, правда, не трогал, но отцы города только зубами бессильно скрипели. Ни одна лужа на главной улице, ни одна у забора скончавшаяся кошка не ускользали от его внимания и обличения, – а ведь, сколько было луж и покойных кошек!»

«Отец» пермского фельетона
Владимир Кричевский, основоположник пермской фельетонистики

Газета «столичного вида»

Владимир Кричевский не был коренным пермяком: он родился 8 июля 1863 года в Симферополе (тогда – Таврическая губерния Российской империи). Его отец был контролером на винных откупах, затем сделался адвокатом. По сведениям портала «Всероссийское генеалогическое древо» (vgd.ru), двоюродный дядя фельетониста «по отцовской линии был домашним врачом у Гоголей-Яновских и лечил Н.В.Гоголя».

«Отец» пермского фельетона
Рубрика «Разные разности», «Пермские ведомости», 1899 год

Владимир Яковлевич поселился в Перми в 1895 году и вскоре стал секретарем «Пермских губернских ведомостей». Он стал подлинным реформатором газеты, доселе официозной и достаточно скучной. По его инициативе в «ведомостях» появился фельетонный отдел, где начали появляться небольшие, но чрезвычайно популярные у читателей «развлекательные» рубрики: «Маленький фельетон», «Воскресные наброски», «Разные разности», «Темы дня»…

«Отец» пермского фельетона
Рубрика «Разные разности», «Пермские ведомости», 1899 год

 Кричвский не только активно печатался сам, но и начал поиск «местных талантов» – например, благодаря нему в газете начал печататься автор стихотворных фельетонов Сергей Ильин – старший брат Михаила Ильина (Осоргина).  Вскоре Сергей Андреевич стал одним из лучших пермских журналистов. Газета при Кричевском стала «живой» и приобрела «почти столичный вид».

Побывавший в Прикамье в 1900 году известный народник, литературный критик Николай Михайловский, почитав «Пермские губернские ведомости», пришел в полный восторг, и назвал издание «лучшей провинциальной газетой России».

Теоретику народничества было, отчего порадоваться – видимо, сам Кричевский политикой особенно не увлекался, но слыл человеком «либеральных взглядов». Его фельетоны «на злобу дня» обычно затрагивали острые проблемы, волновавшие большинство пермяков. Автор по случаю был не прочь покритиковать Пермскую городскую Думу и гласных (депутатов).

Любой, даже, казалось бы, обыденный, связанный со скверной уральской погодой, повод – например, непролазная грязь на улицах губернского города после проливных осенних дождей, под пером Кричевского мог сделаться едва ли не памфлетом, обличавшим пассивность гласных, «неспешность» в насущном благоустройстве города. В конце XIX века, за исключением разве что центральных улиц, Пермь по-прежнему напоминала «большую деревню».

«Хороша, обворожительна Пермь при темной осенней ночи, – писал Кричевский в одном из своих фельетонов в сентябре 1898 года. – Нога по колено, а то и выше, тонет в липкой густой грязи, окрест ни зги не видно…

Выйди в такую пору на любую пермскую улицу. Чей стон и проклятья раздаются над сестрицей великой реки, над Камой? Не гласного думы.

Ах, читатель, отчего мы с вами не гласные думы? Вы не можете себе представить, как это удобно, практически удобно. Живете вы, например, на Оханской улице. Ну что такое Оханская улица по сравнению с другими – главными артериями движения к вокзалу, к пристаням? Самая глухая, не правда ли?

А между тем вам устроят там мостовую, – именно вам, чтоб около вашего собственного дома не разыгрывались «грязные», нехорошо действующие на ваши избраннические нервы сценки.

А вот в соседнем квартале той же улицы – глядь! – мостовой и в помине нет. В этом именно направлении Пермь – преинтересная топографическая карта. Зигзаг: здесь гласный, а там – глас вопиющего в пустыне обывателя».

Возможно, поводом для этого выпада, действительно, послужили какие-то факты, когда деньги на благоустройство выделялись, в первостепенном порядке, на участки улиц «поближе» к домам отдельных гласных. То есть – за счет казны некоторые ловкие депутаты улучшали свой собственный быт. Но разве не случаются подобные истории и сегодня?

Как быстро вымостить 42  улицы?

Кричевский дает язвительный «совет», как «помочь горю пермяков»:

«Пойдемте все 45 тысяч пермяков баллотироваться в гласные думы. Вот закипит мостовая работа! Скорее дело сделается, чем в сказке сказывается, в один день вся Пермь будет вымощена. Нет, впрочем, не годится – по городовому положению так моститься нельзя. Знаете что? Давайте подарим каждому гласному по домику на всех грязных улицах. Великолепная и глубоко практическая идея! Даже без обязательств одаренные гласные тотчас приступят к делу. Сорок два гласных – сорок две вымощенные улицы. Окажется улиц еще больше – дать гласным еще по дому, по два, по три. Все-таки будет выгоднее, нежели ждать очереди замощения, которой в думе не существует».

«Его почти ненавидели, но, несомненно, читали»…

Важным событием в истории  «Пермских губернских ведомостей» стало начало выхода неофициальной части газеты отдельно от официальной части. С 1894 по 1915 год «Ведомости» выходили с подзаголовком «Общественно-литературная, политическая и экономическая газета». Притом, формат неофициальной части был больше, и постоянно увеличивался – здесь начали печататься редакционные статьи на общественно-политические, экономические и литературные темы. Заметное место стали занимать публикации по экономике, статистические материалы по сельскому хозяйству и горнозаводской промышленности, дававшие богатый материал для аналитики о развитии капитализма в Пермской губернии. И все это – также происходило благодаря кипучей энергии и настойчивости Кричевского. Он, с одной стороны, был «душой издания», с другой – нажил немало недругов из-за своего «сложного характера».

«Трудно дать его деятельности беспристрастную оценку и преподнести ее пермякам, далеким от беспристрастия, – писал современник Кричевского, публицист Яков Шестаков (Камасинский). – Правда – публика негодовала, правда – его нещадно преследовали, почти ненавидели, но, несомненно – его читали… Человек в высшей степени резкий, он в своей деятельности был так нетерпим и пристрастен, как нетерпимы и пристрастны были по отношению к нему его читатели. При этом литературном зоиле («Зоил», – популярное в XIX веке нарицательное имя для обозначения недоброжелательного и язвительного критика – ред.) газету стали выписывать даже те, кто не был обязан это делать».

«Отец» пермского фельетона
Рубрика «Маленький фельетон», «Пермские губернские ведомости», 1898-1899 годы

Пермь – «столица сплетен»

В своих фельетонах Кричевский критиковал не только «провалы» городского хозяйства, но и мещанство, провинциализм, склонность городских обывателей к «вечному празднику» без всякого на то повода. Так что уязвленным нередко оказывалось самолюбие не только гласных, но и простых «добропорядочных мещан».

 «Кому-кому, а клоуну цирка Боровского господину Кристову повезло, – пишет Кричевский в фельетоне «Премия за сплетни принадлежит Перми» (1898 год). – Дело не в собаках и кошках его, а в той вещице, которую он преподнес на втором представлении, третьего дня. Клоун, выдавая себя за пермского обывателя, рассказал историю о том, как дантист рвал у его жены зуб и вместо него вырвал… язык, который оказался длинным.

Дантист в отчаянии, а супруг на седьмом небе, горячо жмет ему руку и кладет в нее 50 рублей. «Спасибо, друг, теперь в Перми будет меньше сплетен!» – закончил клоун. Цирк задрожал от грома аплодисментов и криков: «Молодец, браво!..»

Клоун, видно, попал в самую «центру» и этим боевым номером сразу закрепил за собою симпатии публики. Действительно, счастливая находчивость: пермские сплетни – самая бьющая и непреходящая злоба дня. Сплетничают везде, но в Перми это культ – высоко усовершенствованное искусство».

А вот – замечательный отрывок о пермском «вечном карнавале» (не в этом ли коренятся постоянные попытки превратить Пермь, и в наши дни, в город постоянных увеселений, «культурную столицу», площадку для круглогодичных «гуляний»)?

«На Каме гулянье, за Камой гулянье, буфет на пароходе, буфет в загородном саду (говорят, там нынче электричество и … наливание водки какою-то машинкой), буфет в театре, буфет дома. Прямо помирать не надо. И какой, на всякий случай, чудесный предлог. С горя, родимые, с горя… Потому – о-о-о-х , ты жизнь растрес… тьма, грязь, «амбра», вода из Камы – «натуральная – минеральная»… От «неблагоустройства» и пьешь вот… ну и болячка же, это неблагоустройство, доложу вам»… (Май, 1898 года)

В 1903 года «эпоха Кричевского в «Пермских губернских ведомостях» завершилась. «Кричевский не дождался редакторства и до конца занимал секретарский пост, – писал Яков Шестаков. –  Сыграв свою роль «будильника», он дальше был уже не нужен. К тому же тяжелый характер сделал совершенно невозможным его дальнейшее пребывание в Перми».

Владимир Кричевский уехал из Перми в Санкт-Петербург, где сперва пытался издавать свою собственную газету, а после стал постоянным сотрудником газеты «Новое время», которую тогда издавал  журналист, писатель, театральный критик и драматург Алексей Суворин. Кстати, он тоже был неплохим фельетонистом – надо полагать, на этой почве, он нашел общий язык с приехавшим из Пермской губернии автором.

Впрочем, судьба отмерила Кричевскому немногим более десятка жизни и газетной работы в северной столице: он скончался в 1915 году и похоронен на Малоохотском кладбище Санкт-Петербурга.

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
СОЛЕВАР